Своим символом Джон Эрнст Стейнбек считал Поросягаса, Поросенка-Пегаса, существо упитанное, веселое, земное до последней косточки, но ? нет-нет да и поглядывающее на небо, а временами даже отваживающееся на прогулку среди ангелов и жаворонков.
?К звездам на поросячьих крылышках?, ?душа неуклюжая, но все норовящая воспарить?, ?размах крыльев не ахти, но намерения, намерения?? ? так отзывался Стейнбек о самом себе. Критики при его жизни отзывались о нем приблизительно так же, а иногда не скупились и на откровенную ругань. Современник Стейнбека, прилично распродававшийся и уважаемый тогдашними американскими гражданами романописатель Джеймс Гулд Коззенс объявил в ярости: ?После десяти стейнбековских страниц меня неудержимо тянет блевать?.
Стейнбековская муза действительно смахивает на Поросягаса. В вышине ей неуютно, холодно и страшно, она забирается под облака, но держится там неловко, суетится, машет крылышками изо всех сил. А отбыв положенный музе срок наверху, с удовольствием закапывается в палые листья, в бурую плодородную салинасскую пыль, в лужи консервнорядных пустырей и мягкую грязь огородиков веселых, ленивых пайсано. Поросягасу хорошо там, прочно, земно и уверенно, и оттуда его цепкие, быстрые глазки внимательно подмечают все вокруг. А когда смотрят в небо, то видят куда больше, чем во времена изнурительных порханий.
Прижизненная критика Стейнбека так и не смирилась с тем, что у музы может быть пятачок и что она с одинаковой уверенностью может шнырять и на академических задворках, и среди классовых баталий, да притом еще обнаруживать наклонность к мифологичности, эпичности и прочим странным для поросенка вещам, оканчивающимся на ?-сти? и ?-измы?. Отголоски тогдашнего раздражения оказались живучи. В рецензии на вышедший в середине 1980-х исполинский тысячестраничный трактат ?Правдивые приключения Джона Стейнбека, писателя? работы профессора Джексона Бенсона обозреватель ?Бостон глоуб? М. П. Монтгомери написал: ?Стейнбек ? замечательный писатель. Препаршивый романист, автор тривиальнейших рассказов, но все же ? писатель?. И тут же, признав за лауреатом Нобелевской премии 1962 года по литературе писательское дарование, насмешливо замечает: ?Он мог прекратить занятия любовью на заднем сиденье автомобиля ради того, чтобы нацарапать несколько заметок в блокноте ? для использования в последующих писаниях. Такая одержимость писательством могла сделать кого-нибудь великим художником, а его сделала сноровистейшим, искуснейшим, но ? лишь ремесленником от писательства?. ?Юношеские пристрастия?, ?обучился ремеслу раньше, чем повзрослел?, ? странно читать подобное о человеке, чьи книги ? все книги ? до сих пор не вышли из печати, до сих пор продаются по сто тысяч в год. А в день присуждения ему Нобелевской премии влиятельнейшая ?Нью-Йорк таймс? вышла под заголовком ?Заслуживает ли моралист тридцатых Нобелевской премии??.
Продолжительность: 5 часов 24 минуты
Об авторе
